Синдром ирокеза

Я сижу у костра, лес задумчиво строг

Словно старец в Тот Мир уходящий.

Бродит Осень с клюкой, подводя свой итог

Золотя утомленные чащи.

Синдром ирокеза — фото 1

Осень звенела тонко молодыми утренниками с хрустким ледком и заседью инея на зеленой еще траве. Но дни были тихие и теплые, с задумчивым небом, в котором стояли ватные облака. Иногда облака поднимались высоко и таяли в дымке. Если идти навстречу пусть и слабому дыханию ветра, то лицо задевали невесомые паутинки, словно кто-то из Параллелья-Зазеркалья силился и никак не мог погладить, ощупать твое земное лицо. Присутствовал повсеместно запах терпкого дыма, даже если ничего не жгли, и был запах печального увядания, словно предчувствия Ухода, и от этого становилось немного не по себе, хотя повторялось это всегда, и всегда потом приходило Начало…

Ночи падали, как тяжелый занавес: быстро, почти на глазах, непроницаемо и черно, чернее вороньего крыла. Но были необыкновенно прозрачны и знобки. В них пылали звезды, и неподвижно глядела запавшими глазницами Луна – громадная, яркая и пугающая инфернальной своей красотой, Хозяйка Ночи. Под ней бежала в черной воде пугливая серебряная дорожка, словно отражение купающейся обнаженной грешницы. За купанием жадно подглядывали молодые тополя. И только старый седой вяз качал укоризненно мозолистыми сучьями…

И снова мы здесь, у знакомой воды. Но река уже другая: без тяжелого буйства зелени, а яркая и прозрачная одновременно. Но в тихом яркоцветье таится грусть, хоть и прикрытая золотом и алостью последней листвы.

Синдром ирокеза — фото 2

Василий Колдун путает свои черные  волосы растопыренной лапой, и щурится на брызжущую светом рябь.

— Так-так, — чего-то приговаривает он в густые усы, пыхтит, видимо, от тяжелого движения мысли в его всегда косматой башке.

— А червей ты Саша взял? – вдруг неожиданно пробивает его.

И меня словно ударило!..

— Так договорились же, что прикорм мой, а на тебе насадка! Я спать не ложился из-за этой каши, да еще почти сотню за добавки фирменные выложил!..

— Да-да, — виновато гудит Василий и удивительно точно напоминает лобастого быка осеменителя – мечту какой-нибудь сисястой Машки…

Мне становится смешно, хотя смеяться вроде бы не с чего.

— Так  что будем делать? – мучаясь, вопрошает Василий, не поднимая глаз.

— А я знаю?

Мы сидим и курим у прозрачной воды, бегущей куда-то в Тьмутаракань…От безнадеги мысли становятся быстрыми и острыми, словно рыбьи кости.

— Они должны быть в лесу, — замечаю я.

Василий долго ходит по лесу, и откуда-то с сырых низин сначала слышно, как трещат деревья, словно ушкуй косматый пни ломает, а потом действительно послышался рев. Я похолодел, и в животе что-то пискнуло…

— Наше-о-о-л! – гулко прокатилось по лесу, как из бочки. А потом из чащобника с треском вывалился Колдун, опутанный то ли паутиной, то ли старыми сетями.

— Под листьями они, во! – тянет ко мне лапу товарищ. В ней корчатся зеленоватые червяки.

— Местные…Худющие… Жрать, видимо, нечего им тут, — виновато тоскует Колдун.

— Ничего, — успокаиваю я его. – Пойдут за второй сорт.

Мы шаримся в каких-то прелых кучах и собираем  «в час по чайной ложке», то бишь, по одной малохольной местной глисте… Потом набиваем кормушки «кольцовок» и выходим на воду.

Якорится здесь проще простого. Торчат из воды  тут и там сучья-руки топлых дубов. Накинул на сук петлю да к берегу пристраховался, для верности, чтобы не крутило на быстрой воде.

Синдром ирокеза — фото 3

Кормушка-фильтр автомобильный с тяжелым свинцовым дном, плюхается в воду, сея крупицы прикорма, затем по шнуру уходит вглубь свинцовое кольцо. От него тянется по течению длинный подлесок с поводками. Еще секунду видно, как суетятся на крючках черви-аборигены. Все…Сторожок, кивнув, приподнимается. Это дно… Немного подтягиваю леску, и пружина сторожка уже чутко напряжена, как сеттер на стойке, лишь слегка подрагивает в струях течения. Это самый сладкий миг, когда взгляд уже не оторвать от подрагивающего сторожка с колокольчиком. Он, живой, связывает тебя со Вселенной, лежащей под лодкой. Там идет непонятная тебе загадочная жизнь со своими законами, но ты к ней причастен именно через простую снасть, изготовленную тобой. Удар!.. «Не может быть!..» — каждый раз удивляешься и, почти в беспамятстве, хватаешься за удильник, а на леске сопротивляется один из тех самых инопланетян…Эти мысли проносятся так быстро, что остаются лишь ощущения, только потом анализируемые тобой.

И наяву – удар!.. На леске упруго ходит что-то тяжелое и несогласное, но неожиданно  обмякает, и вот уже под бортом безвольно лежит лещ, мерцая серебряным боком… Словно во сне, не понимая, он дает взять себя без подсачека, рукой, но в лодке изворачивается, и я чувствую сильные мышцы красивой рыбы, пахнущей холодными струями и травой-шелковицей. Едва удержав леща, бросаю его в садок, где лещ, тычась в сетку, окропляется красными каплями-клюквинами.

Синдром ирокеза — фото 4

Бу-бу-бу – словно сквозь вату гудит где-то, и я понимаю, что это Василий на соседней лодке.

— Ты сюда рыбу что ли ловить приехал? – завистливо страдает товарищ.

— Нет, только водки попить да на воде поспать.

— Оно и видно, — затягивается сигаретой Колдун и заваливается обратно в лодку, забросив ноги-чугунины в болотниках на борта. Трах!.. Что-то произошло: смерч, взрыв, вознесение гейзера, и лодка Василия, едва не перевернувшись, качается от сильных потяжек обезумевшего товарища.

— Взял!.. – отчаянно трясет Колдун крупным лещем и тут же  переваливается за ним через борт по самые плечи. Дальше – сплошное: пи-пи-пи…

Я отворачиваюсь и молчу, знаю: в этот момент ни утешения, ни советы не помогают. Помочь может только результат. И он случился…

Поклевки были плавные и сильные. По очереди, оглядываясь друг друга,  мы выводили лещей, голавлей, мелочь пузатую… И сердце пело свою песню, непонятную городскому домоседу или олигарху, чахнущему над златом…

Думается, причина клева была в этих самых местных глистах, маринованных в гумусе заливных берегов и редких, как ископаемая латимерия. Подобное уже было однажды на Волге, на Соколином острове, когда лещ за три кило с полтиной легким движением хвоста отправил за борт мою единственную банку с червями, и потом пришлось собирать оных в самых глупых, казалось бы, местах, если говорить о добыче червей, — в  песке прибрежного ивняка. Черви  были так же по-подлому прогонисты и зеленоваты, но рыба брала на них, словно жрала в последний раз перед смертью.

Но… Наступил момент, когда мои пальцы, привычно коснувшись дна банки, не ощутили навстречу знакомых холодных сырых морд и хвостов…

— У тебя черви есть? – интересуюсь у Василия.

Можно было и не спрашивать. Товарищ сидел почти в позе городничего из «Ревизора».

Выбравшись на берег, мы отправились в очередную экспедицию по сырым низинам. Но сколько бы мы ни лазили по чапыжникам и буеракам, нашли лишь несколько пустых бутылок, дырявый сапог и пару использованных презервативов… Наши черви-невольники перед погружением в ледяные воды реки, видать, свистнули своим: атас, мол, братья!.. И те зашуршали врассыпную, уходя в свои заповедные норы.

Рыбалка была закончена…

Мы вылезли на берег. Солнце щурилось на закате сквозь резко очерченную листву, словно вырезанную из жести. Так бывает, когда воздух прозрачен и чист. Летом это случается только в резкие бескомпромиссные дни северных ветров.

Из леса уже тянуло ознобливым сырым холодком,  пахнущим прелыми листьями и гнилушками-плавунами, тяжело лежащими в низинах.

Синдром ирокеза — фото 5

Мы таскаем из леса сушняк, а затем подкатываем бревна для нодьи, дающей жар всю ночь, особенно если бревна дубовые.

Трещит костерок, плюясь угольками. Василий млеет, растягивая блаженно шерстяной рот.

— Ну, по маленькой…

При этом он достает из рюкзака эмалированную солдатскую кружку.

— У тебя поменьше рюмки не было? – интересуюсь.

— Из другой не пью. Чего губы зря мочить?

Режем сало, лучок. Помидоры,  располовиненные на сочно-алые дольки, еще пахнут летом. Отварная картошка индевеет на изломах, и от нее идет пар. Мы поливаем ее попросту конопляным маслом, и она желтеет, источая терпкий аромат. Тонкие ломтики сала, протыканные мясными прожилками, наливаются рядом с ней слезами-жиром. Рядом потеет «Фокинская»…

— Ну, за удачу!..

…Просыпаюсь от увесистых толчков  в бок.

— Ты чего, Колдун?

— Смотри, мужик стоит без головы!..

— Василий, ты перед рыбалкой Майна Рида читал?

— Пиво пил.

— Оно и видно. Еще и рюмка у тебя… Пить надо меньше.

Протираю глаза и вглядываюсь по направлению вытянутой лапы товарища. Все залито холодным призрачным светом полной Луны, в котором лежат резко очерченные тени. И действительно: на границе света и тени стоит неподвижная фигура в плаще… Там, где должна быть голова… Пусто… Чувствую, как волосы начинают выползать из-под камуфляжной  кепки.

— Мужик! – не выдерживает Василий и почему-то вместо баса блеет пожилым бараном. – Мужик, отзовись! По-доброму прошу!..

Безголовый человек в плаще презрительно и молчаливо продолжает вглядываться в нас.

— А-а! – не выдерживает Колдун и швыряет в черную фигуру топорик и попадает… Слышно было, как топор, сочно чмокнув, вошел в плоть. Фигура так же неподвижна и молчалива.

Устав от долгого страха неизвестности, мы идем к посланцу тьмы с чувством кролика, идущего в глотку удава. Подойдя ближе, мы обнаруживаем в лунном свете высокий пень, накрытый плащом. В пне торчит топорик…

— Ты, Чингачгук, когда пиво перед рыбалкой пил, еще и  томагавки метать тренировался?

— Нет, только пиво… Пил…

— Я перед самой рыбалкой этот плащ купил. ПВХ, между прочим. Ладно бы ОЗК жеваный… Ирокез… Гойко Митич…

— Да куплю я тебе такой же!..

И долго потом не могла уснуть река от дикого хохота. Даже поджавшая губы Луна не выдержала и подмигнула нам Морем Дождей…

Синдром ирокеза — фото 6

  • Просмотров: 1234
  • Мнений: 12
  • 3

Материалы по теме

Комментарии (12)

  1. Иван 30 сентября в 15:24

    Да вот скоро осень сам собирусь куда нибудь. Ваш рассказ наталкнул меня на большой позитив вырваться от этой городской суеты. Автору рассказа вопрос гдеж такие места красивые? Сам очень сильно люблю рыбалку, и не раз забывал что нибудь дома, но настоящий рыбак всегда вернется домой с рыбой, и найдет выход из любой ситуации. Главное тихое место, полное душевное спокойствие, и не какой суеты..))

     

    1. Александр Токарев 1 октября в 18:16

      Согласен.

       

  2. Надежда 30 сентября в 15:35

    Вы просто рыбак с романтической душой, это ж надо так рыбку уложить с гроздью калины и разноцветными листиками (это я про фото), ну, а поэтический слог — просто бальзамом на душу. С удовольствием читаю.

     

    1. Александр Токарев 1 октября в 18:17

      Рыба столь же красива, как и Природа. За слог — спасибо. Редкие женщины это понимают.

       

      1. Винокуров Илья 1 октября в 18:50

        Да Александр вообще большой молодец. У меня отец тоже рыбак и охотник заядлый — и на медведя ходил, и на сохатого… Большое вам спасибо, напоминаете мне его. Спасибо.

         

        1. Александр Токарев 1 октября в 19:18

          И вам спасибо на добром слове

           

      2. Надежда 1 октября в 21:28

        Наверное, понимающие женщины — не верхоплавки, ищите глубже))))))

         

        1. Александр Токарев 4 октября в 08:21

          И в рыбах разбираетесь:))

           

          Открыть всю ветку (+1)
    2. Александр Токарев 4 октября в 08:22

      Спасибо. Рад, что нравится.

       

  3. Belka29 4 октября в 11:12

    Александр, вы такой романтичный, так красиво все пишете, фото у вас замечательные, но рыбка, наверно, вкусная)))

     

    1. Александр Токарев 4 октября в 11:21

      Сами знаете, Марина, когда поймаешь своими руками и своими же руками приготовишь свеженькую — за уши не оттащишь! Рыбу я сам готовлю. А романтичность — от Природы. Когда один поживешь в лесу у реки или озера дня три, то начинают приходить в гости русалки, случается. и Леший заглянет с первачом на клюкве:))

       

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.